Поддержка сайта

Высокие позиции в поисковой системе, на прямую зависят от развития вашего сайта.

Продвижение сайтов

Эффективность стратегий продвижения подтверждается сотрудничеством с крупными клиентами и отзывами о нашей работе.

Создание сайтов

Мы делаем сайты быстро, недорого и профессионально. От работы с нами, у вас останутся только положительные эмоции.

Новый посредник

.

Критик Джон Парелес из New York Times называет «нулевые» десятилетием освобождения от посредников16. Именно это «Интернет обеспечивает каждому бизнесу, направлению искусства и профессии, связанным с обобщением и приданием товарного вида», — писал протоблогер Дэйв Уайнер в 2005 году. «Великое достоинство Интернета заключается в том, что он размывает власть, — говорит одна из первопроходцев Всемирной паутины Эстер Дайсон. — Он высасывает власть из центра и отдает ее на периферию, размывает власть институтов над людьми и дает индивидам возможность самим управлять своей жизнью».

История об избавлении от посредников повторялась сотни раз в блогах, научных статьях и ток-шоу. Вот распространенная версия: давным-давно редакторы газет просыпались, отправлялись на работу и решали, о чем именно нам всем следует думать. В итоге это стало для них главенствующим принципом: их отеческий долг как издателей газет состоит в том, чтобы организовать для граждан здоровую новостную диету.

Многие из них стремились творить добро. Но они работали в Нью-Йорке и Вашингтоне и попались в ловушки, расставленные властью. Они стали измерять свой успех количеством вечеринок «для своих», на которые их приглашали, и это же определяло работу редакций. Редакторы и журналисты стали частью культуры, которую они должны были освещать. В результате могущественные люди «соскочили с крючка», и интересы медиа склонились в сторону интересов простых людей, отданных на их милость.

Потом появился Интернет, и он устранил посредников в сфере новостей. Нам уже не нужно полагаться на то, как Washington Post интерпретирует брифинг в Белом доме: пожалуйста, читайте стенограмму сами. Посредники отпали — не только в журналистике, но и в музыке (в журнале Rolling Stone совсем нет нужды — вы можете узнать о новостях из жизни вашей любимой группы сами), и в торговле (следите за твитами магазина на соседней улице), и вообще практически везде. В нашем будущем мы прямо идем туда, куда нужно.

Это гимн эффективности и демократии. Устранение злобного посредника, усевшегося между нами и тем, чего мы желаем. Звучит неплохо. В каком-то смысле избавление от посредников — это избавление от идеи медиа как таковой. Ведь само слово происходит от латинского media — «средний слой». Они стоят между нами и миром. Суть сделки в том, что они дают нам связь с реальностью, однако лишают нас непосредственного опыта. Теперь, выходит, мы можем получить и то и другое.

В этом, конечно, есть доля истины. Но хотя ловушка посредничества — это реальная проблема, избавление от посредников — во многом миф. В результате появляются новые посредники, новые цензоры — уже невидимые. «Многие вырывают власть у немногих», — объявил журнал Time, признав, что человек года — это «вы». Однако, по утверждению профессора права и автора книги The Master Switch («Главный переключатель») Тима By, «развитие сетей не устранило посредников, а скорее изменило их». Хотя власть склонилась в сторону потребителей — сейчас у нас на порядок больше возможностей выбрать медиа, — она все же не отдана им полностью.

Люди, снимающие и сдающие в аренду квартиры, не обходятся без посредников — они отправляются к новому посреднику в лице Craigslist. Читатели пользуются Amazon.com. Пользователи Интернета заходят в Google. Друзья пользуются Facebook. И эти платформы располагают колоссальной властью — во многих отношениях такой же, как редакторы газет, звукозаписывающие компании и другие посредники прошлого. И хотя мы нападали на редакторов New York Times и продюсеров CNN за пропущенные важные темы и обслуживаемые узкие интересы, мы едва ли анализировали те интересы, которым служат новые кураторы контента.

В июле 2010 года сервис Google News запустил персонализированную версию. Google, понимая тревогу насчет обмена опытом, специально выделил «главные новости», представляющие интерес для широкой публики. Но если заглянуть подальше, то вы увидите лишь новости, релевантные именно для вас, исходя из вашего местоположения, ваших интересов, уже зафиксированных Google, и статей, которые вы читали прежде. Глава Google прямо заявляет, к чему все это ведет. «Большинство людей будут читать персонализированные новости на мобильных устройствах, которые в основном заменят традиционные газеты, — рассказал он интервьюеру. — И это будет очень личный, очень точно нацеленный тип потребления новостей. Поставщики информации будут помнить то, что вы уже знаете. Они будут подсказывать вам то, что вы, возможно, хотите узнать. В новостях будет реклама. Верно? И это будет столь же удобно и интересно, как читать традиционную газету или журнал».

После событий 11 сентября 2001 года Кришна Бхарат создал первый прототип Google News, чтобы вести мониторинг мировых новостей, и с тех пор этот сервис стал одним из ведущих глобальных новостных порталов. Каждый месяц сайт посещают десятки миллионов людей — больше, чем смотрят ВВС. Выступая на конференции «Инновационная журналистика» в Стэнфорде перед толпой озадаченных профессиональных журналистов, Бхарат изложил свое видение будущего: «Журналистам следует побеспокоиться о создании контента, а технологическим специалистам — заняться его донесением до нужной группы — учитывая саму статью, набор подписчиков и т. д. И все эти проблемы может решить персонализация».

Google News — это во многих отношениях еще гибридная модель, которой отчасти управляют суждения профессиональных редакторов. Когда редактор из Финляндии спросил Бхарата, чем определяются приоритеты в расстановке новостей, тот ответил, что редакторы газет по-прежнему сохраняют несоразмерно большую долю контроля: «Мы анализируем решения, принятые разными редакторами: о чем ваша газета решила сообщить, когда опубликовала эту новость, и где именно на первой странице вы ее разместили». Иными словами, главный редактор New York Times Билл Келлер по-прежнему обладает непропорционально большой властью и способен повлиять на размещение новости в сервисе Google News.

Баланса достичь непросто: с одной стороны, как сказал журналисту Бхарат, Google должен продвигать то, что читателю нравится. Но в то же время чрезмерная персонализация, в результате которой исключаются важные новости, была бы катастрофой. Бхарат, похоже, не совсем разрешил для себя эту дилемму. «Я думаю, людям есть дело до того, до чего есть дело другим, что интересно другим. Особенно если это их социальное окружение», — говорит он.

Задумка Бхарата состоит в том, чтобы переместить Google News с сайта Google на сайты других производителей контента. «Как только персонализация начнет работать для новостей, — рассказывал на конференции Бхарат, — мы сможем сделать эту технологию доступной для издателей, чтобы они могли соответственно преобразовать свои сайты», подстраиваясь под интересы каждого посетителя.

Ниша Кришны Бхарата — весьма привлекательная: хотя он уважительно относится к редакторам главных страниц газет, засыпающим его вопросами, и его алгоритм базируется на их опыте, все же Google News в случае успеха отправит многих редакторов на пенсию. Зачем ходить на сайт местной газеты, если персонализированный сайт Google уже извлек оттуда самое интересное?

Влияние Интернета на новости оказалось взрывным во многих отношениях. Он насильственно расширил пространство новостей, сметая старые предприятия со своего пути. Он размыл доверие, накопленное газетами и журналами. И он оставляет после себя фрагментированное и расколотое публичное пространство.

Никто не скрывает, что доверие к журналистам и новостям в последние годы резко упало. Но форма графика падения выглядит загадочно: согласно опросу Pew, с 2007 по 2010 год американцы потеряли больше веры в новостные агентства, чем за предшествовавшие 12 лет. Даже фиаско в связи с оружием массового поражения в Ираке не нанесло журналистике такого ущерба, как то, что случилось в 2007 году.

Хотя у нас нет однозначных подтверждений, но похоже, что и это эффект Интернета. Один-единственный источник новостей не слишком привлекает ваше внимание к своим же ошибкам и упущениям. Поправки обычно приводятся крохотным шрифтом на одной из внутренних страниц. Но по мере того, как массы читателей стали выходить в Интернет и получать новости из разных источников, разница в их освещении становилась четче. Вы не услышите о проблемах New York Times от нее самой — но вы прочтете о них в политических блогах вроде Daily Kos и Little Green Footballs, а также на сайтах организаций с разных концов политического спектра, от MoveOn до RightMarch. Если голосов становится больше, то доверие к каждому из них снижается.

Как отмечал теоретик Интернета Клэй Ширки, возможно, этот новый, низкий уровень доверия и оправдан: не исключено, что в эпоху вещательных медиа доверие к СМИ было искусственно завышенным. Но в конечном счете для большинства из нас разница между сообщением в блоге и статьей в New Yorker с точки зрения их авторитетности оказалась гораздо меньше, чем можно было бы ожидать.

Редакторы Yahoo News — крупнейшего новостного сайта Интернета — видят эту тенденцию в действии. Когда Yahoo с его 85 миллионами посетителей в день ставит ссылки на статьи других сайтов — даже если это общенациональные газеты, — ему приходится заранее предупреждать техников, чтобы те успели справиться с этой нагрузкой. Одна такая ссылка может принести до 12 миллионов просмотров. Но, по словам одного из руководителей отдела новостей, для пользователей Yahoo не так уж важно, откуда взялась новость. Сочный заголовок привлечет больше внимания, чем скучно озаглавленная новость из более надежного источника. «Люди не делают особого различия между New York Times и каким-нибудь случайным блоге-ром», — рассказал мне этот менеджер.

Таков мир интернет-новостей: каждая статья либо попадает в список самых цитируемых, либо умирает бесславно. В прежние времена читатели Rolling Stone получали журнал по почте и просматривали его целиком; теперь же популярные статьи циркулируют в онлайне независимо от журнала. Я читаю разоблачительную статью о генерале Стэнли Маккристале, но я понятия не имею, что темой номера в этот раз стала Леди Гага. Экономика внимания раздирает переплет журнала, и зачастую люди читают статьи только на самые актуальные, скандальные и «вирусные» темы.

И это коснулось не только печатных медиа. Хотя журналисты в основном заламывают руки по поводу судьбы газет, телеканалы столкнулись с той же дилеммой. Топ-менеджеры многих компаний, от Google до Microsoft и Comcast, вполне четко заявляют: то, что они называют конвергентностью, уже приближается. Каждый год около миллиона американцев отключают кабельное ТВ и переходят на онлайн-видео, и по мере роста сервисов вроде «кино по запросу» Netflix и Hulu в онлайн будет уходить все больше людей. Когда телевидение станет полностью цифровым, каналы окажутся лишь брендами, а расписание программ, как и очередность статей, будет определяться интересами и вниманием зрителя, а не директором канала.

И, естественно, это открывает двери для персонализации. «Телевизор, подключенный к Интернету, — такова будущая реальность. Это кардинальный сдвиг, который навсегда изменит рекламную отрасль. Реклама станет интерактивной и будет доставляться в конкретные телевизоры в зависимости от того, кто перед ними сидит», — говорил вице-президент Google по глобальным медиа Энрике де Кастро. Иными словами, можно попрощаться с ежегодным ритуалом рекламы в трансляции матчей Super Bowl: эти ролики не смогут создавать такую шумиху, как прежде, если для каждого зрителя они будут разными.

Если доверие к новостным агентствам падает, то в отношении новой сферы любительского и автоматического курирования оно как раз растет. На одном конце газеты и журналы раздирают на части, но на другом склеивают, и каждый раз по-новому. Facebook становится все более актуальным источником новостей именно поэтому: наши друзья и родственники с большей вероятностью узнают, что кажется важным и релевантным именно нам, а не какому-нибудь газетному редактору с Манхэттена.

Сторонники персонализации часто возражают против аргумента, что мы окажемся в узком, чрезмерно отфильтрованном мире, ссылаясь на механизмы социальных сетей: занесите в друзья в Facebook своего приятеля, с которым играете в софтбол, — и вам придется выслушивать его политические тирады, даже если вы с ними не согласны.

Поскольку мы доверяем людям, которых знаем, они действительно могут привлечь наше внимание к темам, лежащим за пределами нашего ограниченного кругозора. Но если вы планируете полностью положиться на сеть редакторов-любителей, возникнут две проблемы. Во-первых, публикации друзей среднестатистического пользователя Facebook будут ему гораздо ближе, чем СМИ «для широкой публики» — особенно потому, что наши сообщества в реальном мире тоже становятся все более гомогенными и мы обычно знакомы с людьми, которые живут рядом. Ваш партнер по софтболу живет по соседству, а значит, ваши взгляды во многом могут совпадать. Снижается вероятность того, что мы сможем близко общаться (в онлайне или офлай-не) с людьми, совсем не похожими на нас, — а значит, менее вероятен и наш контакт с носителями других точек зрения.

Во-вторых, фильтры персонализации будут все лучше «очищать» рекомендации пользователей. Вам нравятся сообщения вашего друга о футболе, но не его сомнительные рассуждения о сериале «CSI: Место преступления»? Фильтр, следящий за тем, с какими фрагментами контента вы взаимодействуете, способен обучаться и отделять одно от другого, подрывая и без того ограниченные возможности друзей и экспертов, на которых вы подписаны, направлять ваши действия. Google Reader, еще один продукт Google, помогающий управлять потоками сообщений из блогов, включил функцию «волшебная сортировка», именно для этого и предназначенную.

И вот последнее отличие будущих медиа от того, какими мы раньше их себе представляли. С самых первых дней Интернета его пророки доказывали, что это по определению активная среда. «Мы считаем, в сущности, что вы смотрите телевизор, чтобы отключить мозг, и работаете на компьютере, когда хотите его включить», — сказал основатель Apple Стив Джобе в интервью журналу Macworld в 2004 году.

Среди технарей эти две парадигмы стали известны как «доставка данных по запросу» и «принудительная доставка»’. Браузер — пример доставки по запросу: вы вводите адрес, и ваш компьютер запрашивает информацию с сервера. Телевидение и почта — технологии принудительной доставки: информация появляется у вас на экране или у порога, и вы ничего для этого не делаете. Интернет-энтузиастов очень вдохновлял переход от «принудительной доставки» к «доставке по запросу»: вместо того чтобы промывать массам мозги обезжиренным, предельно обобщенным контентом, «медиа по запросу» вручают пользователям контроль.

Однако проблема в том, что запросы требуют серьезной работы. Вы постоянно должны быть настороже, редактировать собственное потребление медиа. Это отнимает куда больше энергии, чем телевизор за те чудовищные 36 часов в неделю, что американцы уделяют просмотру передач.

В телевизионных кругах есть даже название для пассивного стиля, в рамках которого американцы принимают большую часть решений о просмотре: теория «минимально неприятных» программ. Пол Клейн, инноватор и изобретатель модели pay-per-view — при которой вы платите за каждую просмотренную передачу, — исследовал поведение телезрителей в 70-х и заметил, что люди перестают переключать каналы гораздо быстрее, чем можно было ожидать. В течение этих пресловутых 36 часов в неделю, согласно теории, мы не ищем какие-то конкретные передачи. Мы просто подбираем развлечение, которое не вызывает у нас явного неприятия.

Отчасти поэтому телереклама стала золотой жилой для владельцев телеканалов. Поскольку люди смотрят ТВ пассивно, они с большой вероятностью продолжат его смотреть при появлении рекламы. А когда речь идет об убеждении, пассивность означает могущество.

Хотя эпоха эфирного ТВ, возможно, и подходит к концу, эпоха минимально неприятных программ, вероятно, нет — и персонализация делает сам процесс еще менее, гм, неприятным. Один из корпоративных приоритетов YouTube — разработка продукта LeanBack, который склеивает несколько видео подряд, опираясь на принципы «принудительной доставки» и «доставки по запросу». Это похоже не столько на блуждание по Интернету, сколько на просмотр ТВ — персонализированный опыт, причем пользователь делает все меньше и меньше. Подписчики LeanBack, как и музыкального сервиса Pandora, могут легко пропускать ролики и давать обратную связь — одобрение или неодобрение, что повлияет на отбор следующих клипов. LeanBack будет учиться и со временем превратится в ваш личный телеканал, связывающий воедино контент, которым вы интересуетесь, при этом требуя все меньше вашего участия.

Декларация Стива Джобса, что компьютеры должны включать мозг, может оказаться слишком оптимистичной. На самом деле по мере усовершенствования персональной фильтрации мы будем тратить все меньше энергии на выбор того, что нам нравится.

Персонализация меняет нашу модель потребления новостей. Но она меняет и экономическую основу их производства, а значит, механизм отбора тех новостей, которые будут произведены.

.

Читайте так же:
Not found